еду в самарканд

Главный русский писатель Лимонов отметил 70 лет. Возраст почтенный. Самое время, кажется, двинуться в сторону Средней Азии. Там, на теплых улицах Самарканда Лимонов мечтает закончить свой жизненный путь. Седым стариком без имени, без настоящего, без воспоминаний. Хотя в это трудно поверить. Невозможно представить, как кончится это хвастовство длинной почти в половину века, эта бесконечная истории подростка Савенко о себе, единственном прекрасном, “признанном мировом и европейском достоянии”. Что ж, оборвется эпоха.

Лимонова иногда называют политиком. Это ерунда. Он фантазер, недоучка, седовласое дитя. В своем политическом манифесте “Другая Россия” он предлагает разрушить города и кочевать таборами на бронетранспортерах, чтобы выдавить из себя дух обывателя. В политике Лимонов чтец из поздней, мрачной “Поп-Механики”, выступивший где-то между голыми арфистками и учителем Дугиным. Власти сделали Лимонову подарок, когда отказались регистрировать его кандидатом в президенты. Первый и последний политический жест в его жизни вот какой: веселый Эд стреляет из пулемета в сторону Сараево.

Другое дело книги. Слава Лимонова-писателя родом из великой советской детской литературы. В 20-е годы трудного прошлого века из маленьких жителей одной шестой суши начали воспитывать нового человека. Готовят его к восхождению на великие горы, к погружению в недра земли, полярным перелетам и вообще к преодолению в себе всего человеческого, ограниченного, мелкого. “Два капитана” Каверина, мальчики со шпагой в книгах Владислава Крапивина — вот дисциплина мужества, просочившаяся в поздний советский мир из героической утопии 20-х. Лимонов — последний реликт этой утопии, реликт поздний, разочарованный, “постмодернистский”, изломанный.

Этим наследованием можно объяснить корневое дело литератора. В 90-х, когда очумевшее государство, взмыленные взрослые отвернулись от русских, постсоветских подростков, Лимонов занял пустое место. Он стал вождем провинциальной шпаны, поставил под свои знамена тысячи молодых людей из разных некрасивых, неумных мест России. Можно предположить, лучших из молодых, цвет брошенного поколения. Из Харьковской трилогии можно узнать, что именно об этом Лимонов мечтал всю жизнь. Литература для него всего лишь относительно естественный, подручный инструмент для обретения славы. Настоящая цель — вести вперед шпану. Запрещенная ныне НБП становится для Лимонова главной книгой, которую он пишет вот уже двадцать лет, принимая в соавторов то Курехина, то Летова. Но чаще оставаясь в одиночестве.

Для провинциальных мальчиков, погребенных заживо под школьным лицемерием, нищетой родителей, безкультурным климатом русской равнины, Лимонов предлагал единственную альтернативу, единственную пищу для ума, единственный набор канонического эстетического опыта. Поиски ума приводили русского юношу в бункер, а затем к горю. Старик-пацан оказался единственным, кто не бросил, не отправил его к бандитам, не призвал его бежать. Они десятками сидели, потому что в этом была свобода. Сам вождь в тюрьме любил хвастаться своей бандой из пяти тысяч пацанов. Авторитеты щелкали языками. Эдуард Вениаминович — главарь, заводила.

Приглядитесь, сейчас состарившиеся мальчики Лимонова окружают вас повсюду. Подтянутые, серьезные, дисциплинированные, бывавшие на допросах, что-то понявшие о жизни. Скоро, когда приблизится возраст акме, между ними и лощеными холуями, конформистами, клерками в розовых рубашках, научившихся на совесть любить начальство, пойдет последний бой за родину.

Подлинное величие писателя Лимонова будет раскрыто лишь после того, как будут написаны книги жизни разбуженного, отмобилизованного, приведенного в вертикальное положение всероссийского юношества.

Ветер Самарканда все это схватит, донесет.

http://mnenia.ru/rubric/culture/edu-v-samarkand/

Добавить комментарий