перестройка, что ты делаешь, прекрати

perestroika

Начиная с конца 2011 года, а может быть и раньше многие говорят о наступающей — снова — Перестройке. В принципе, это вполне плодотворная метафора, по крайней мере до тех пор, пока под ней понимается оживление общественной жизни, рост интереса к участию в политике и страстно переживаемое некоторыми личностями желание выговориться наконец про всю эту сволочь (раньше это называлось самиздат, теперь твиттер).

С другой стороны, Белковский, например, понимает повторение Перестройки чуть ли не буквально. После 8 сентября он, скажем, писал, что власть сейчас находится в типично перестроечной ситуации цугцванга, когда любой следующий ход только ухудшает ее ситуацию.

В такой, оперативно понятой аналогии, по-моему, вовсе нет никакого смысла.

Навсидку между нынешней политической динамикой и оригинальной Перестройкой в любой точке ее развития есть несколько фундаментальных различий.

Во-первых, Перестройка была инициирована сверху, и в составе последних советских Политбюро было сразу несколько перестройщиков, включая генсека Горбачева и чрезвычайно важную фигуру Александра Яковлева, ответственного за идеологию — фактический аналог нынешнего поста Володина в УВП АП (мне бесконечно нравится эта упырская аббревиатура). Следовательно, видеть в сегодняшнем дне прямой аналог Перестройки — значит подозревать кого-то из правящей элиты в прямых симпатиях оппозиции. И даже если такие тайные симпатии есть — мы все в курсе, что Дмитрий Анатольевич, например, ляпнул о свободе и несвободе, — сравнение требовало бы, чтобы симпатии высказывались публично. То есть Путин должен рассуждать с трибун о необходимости обновления, борьбы за гласность, отказа от ужасного прошлого — немыслимые вещи для сегодняшней политической полярной ночи.

Во-вторых, Перестройка в крупных советских городах была в гораздо большей степени связана с массовой мобилизацией граждан, чем нынешнее протестное движение. В Москве в 1989-91 годах постоянно создавались политические и общественные организации, проходили по-настоящему крупные демонстрации, одна из которых, образца 1990 года, представлена на фото выше — лозунги можно прочитать. Мобилизация охватывала самые разные слои населения, недовольные советской властью, а ее лидером выступила интеллигенция — социальная группа, которая еще пользовалась в тот момент уважением советских граждан. К антисоветской или антиноменклатурной риторике присоединялись экономические требования «жить нормально», в качестве катализатора выступал все более остро бьющий по гражданам товарный дефицит, и к тому же действовало немногочисленное, но чрезвычайно активное национально-освободительное движение в республиках.

Сегодня вовлеченность граждан в политику существенно ниже, что показывает, в частности, абсолютное количество голосов, отданное за Навального — меньше, чем за Прохорова в 2012 году. Более того, экономические проблемы никак не пересекаются с политическом протестом, глухое социальное недовольство, вообще характерное для России, так и осталось неохваченным протестным движением 2011-13 годов. Это как если бы интеллигенты в 1991 году ограничились требованием свободно издавать толстые журналы, а все остальное предложили бы законсервировать.

В-третьих, власть явно учла опыт Перестройки, она категорически не хочет передавать в частные руки федеральные ТВ-каналы, она взяла под контроль массовую прессу, а в последние годы обратилась и к «тонкой шлифовке» интернет-сайтав. Национальным движениям — татарскому или якутскому — тоже уже не предлагают брать столько самостоятельности, сколько те смогут унести. Власть работает на сегментацию всех форм протеста — у нас, например, отдельно проходят митинги по поводу реформы образования и отдельно по поводу Болотного дела, чаще всего участники обоих мероприятий даже не знают о существовании друг друга.

В-четвертых, в 1988 году нефть стоила 15 долларов за баррель.

Таким образом, если мыслить ситуацию в духе полной аналогии, то протестное движение сейчас намного слабее, чем оно было в 1989-91 годах, а люди, находящиеся у власти, имеют больше ресурсов, чтобы его нейтрализовать. Поэтому без каких-то дополнительных факторов, которые могут существенно повлиять на ситуацию, и которые, в общем, еще больше обессмысливают исходную аналогию, пугать власть цугвангом не приходится.

Нам нужна другая Перестройка. То есть ее нужно не повторять, а изобретать новую.

Добавить комментарий