похороны козла фрэнка продолжаются

Как бы вы охарактеризовали нынешнее состояние «Живого журнала»?

ЖЖ отражает застывшую эпоху, которая, очевидно, прошла, но вместе с тем продолжает существовать так, как если бы на улицах современного города появились древнегреческие воины-гоплиты со своими длинными копьями. Именно такое впечатление сейчас производит «Живой журнал», когда в него попадаешь с какого-то современного сайта. Мне кажется, это во многом связано с тем, что менеджмент «Живого журнала» перешел в русскую компанию «SUP Media», которая попыталась снять сливки, причем, скорее воображаемые, с того уникального русскоязычного сообщества, которое существовало там в нулевые годы. Это не кончилось ничем. Можно перечислять конкретные вещи, которые так и не были реализованы, например, до сих пор нельзя по-человечески вставлять картинки – таких вещей очень много.

В свое время вы сформулировали понятие «темный интернет». Речь шла об обширном сегменте социальных медиа, из которых формируется коммуникативная среда современной «народной жизни». Нельзя ли сказать, что, отодвигаясь на периферию публичного поля, «Живой журнал» все больше подпадает под это определение?

«Живой журнал» все же не вполне вписывается в понятие «темного интернета». Когда я его придумал, я имел в виду большое количество активно развивающихся социальных сетей, которые предназначены для людей, создающих мало контента и пользующихся по преимуществу стандартными интерфейсами общения друг с другом, стандартными сообщениями, если так можно выразиться. Они размещают там смайлы, картинки, как правило, созданные не ими, и этим вполне довольны, несмотря на то, что их голос не слышен большому миру как в «Твиттере» или «Фейсбуке». Но эти сети весьма населены, они сохраняют свою стабильность и даже растут – в первую очередь это относится к «Моему миру» на платформе «Мэйл.ру» и «Одноклассникам». А ЖЖ, скорее, превращается из некоего культурного центра в интеллигентскую кухню, и в той мере, в которой люди готовы общаться на такой интеллигентской кухне, для них ЖЖ сохраняет свое значение.

Мне кажется, тот процесс, который сейчас происходит – это, с одной стороны, отход «Живого журнала» в тень, и здесь он, действительно, может смешиваться с пресловутым «темным интернетом», с другой стороны – очень сильная сегментация, когда вокруг одного-двух-трех авторов собираются читатели и комментаторы, число которых постоянно падает. Общий трафик тоже не растет. Люди, которые привыкли к «Живому журналу», не находя в себе силы его покинуть, периодически пишут о том, как им там плохо, но продолжают в нем существовать. Для кого-то «Живой журнал», по тем или иным причинам, оказывается удобной и незаменимой площадкой. Здесь, в первую очередь, нужно назвать Навального. Меня удивляет, что страница в «Живом журнале» — это до сих пор его основное медиа. Казалось бы, давно можно было от нее отказаться и сделать свой сайт, разместив его где угодно в мире, и он пользовался бы популярностью, его было бы трудно заблокировать или забанить, если бы кто-то захотел это сделать – может быть, труднее, чем блог в «Живом журнале», который регулярно ложится из-за атак неких воображаемых хакеров. Но Навальный сохраняет свое присутствие. Иногда я думаю, что «Живой журнал» фактически превратился сейчас в личный сайт Навального. Тем более, насколько я вижу, со стороны «SUP Media». существует какая-то поддержка его политической линии. Гиперболизируя, все идет к тому, что уникальное сообщество пользователей, существовавшее в «Живом журнале», постепенно становится своеобразным большим личным блогом Алексея Навального, и больше ничего важного в «Живом журнале» не происходит.

Очень удивляют те люди, которые пытаются в этом мире решать какие-то свои профессиональные или медийные задачи, скорее, даже профессионально-медийные. Не секрет, что была прослойка людей, которые занимались т.н. «размещаловом» по заказу различных пиар-контор, либо по прямой договоренности с клиентом. Они за деньги размещали тексты в «Живом журнале» на страницах известных блоггеров и получали с этого какой-то процент, выплачивая блоггерам гонорары. Я сейчас с некоторой иронией смотрю на представителей этой профессии, которые по-прежнему существуют – они вымирают буквально на наших глазах, как вымерла, скажем, профессия телефонистки. Но телефонистка умирала достаточно долго – это заняло десятилетия, а здесь люди только приспособились, только адаптировались, только привыкли жить за этот счет, и тут все начало рушиться. Перевести свои навыки на новые платформы – в частности, на «Фейсбук» у них, насколько я понимаю, не получается, поскольку там несколько иные правила игры. В ЖЖ недавно был скандал с какими-то платными жетонами – так вот, это все новости из загробного мира.

У меня блог в «Живом журнале» с 2004 года, то есть я застал последний этап той «классической эпохи», когда там была какая-то уникальная тусовка, и я продолжаю туда отправлять свои тексты, хотя уже около двух лет у меня standalone, правда, немного недокрученный. Я рассматриваю ЖЖ как резервную площадку. Как люди пишут «в стол», так же можно писать и в «Живой журнал», время от времени вынося это на публику, в «большой мир».

Принято считать, что, в отличие от позднейших социальных сетей, «Живой журнал» предоставлял оптимальные возможности для общения в режиме текста, а не смайлов, картинок, лайков

В России ЖЖ стал воплощением мечты о самиздате, который доступен всем. В девяностые и нулевые годы для многих перспектива создать свой сайт выглядела пугающей. Никто не понимал, как это сделать, никто не знал, что такое хостинг, как размещать на этом сайте информацию. По сути, любому человеку, который хотел писать тексты и умел это делать, нужен был еще один специальный человек, который его в этот прекрасный мир проводит. Даже в случае с таким сервисом как «Народ.Ру» все было довольно трудно, и сайты, которые люди там пытались делать, выглядели ужасно. «Живой журнал» предоставил систему публикаций, которая идеально удовлетворяла запросам типичного представителя российской мыслящей прослойки: тексты удобно публиковать, удобно комментировать, удобно обмениваться мнениями. Это действительно выглядело как собственная газета или собственный журнал. Для 2002 года это было невероятно круто.

Да, сейчас есть тенденция, в соответствии с которой тексты становятся короче. Они потребляются и создаются быстрее. Можно к этому относиться критически, но жизнь складывается таким образом, и «Живой журнал» на этом фоне выглядит анахронизмом. То, что происходит сейчас – это не какая-то унификация и примитивизация контента. Скорее, у нас просто появляется больше возможностей, чем в начале нулевых. Сегодня даже самый законченный гуманитарий может разобраться, как ему сделать свой собственный сайт на wordpress’е – все делается в несколько кликов, устанавливается собственная система, и ты можешь писать какие угодно тексты, любого объема. Если тексты хорошие, будут и дискуссии. Дальше исключительно вопрос распространения контента, в т.ч. по социальным сетям. Есть некая иерархия медийных форм, которые соседствуют друг с другом, начиная с почти полностью безтекстового инстаграма через «Твиттер», который ориентирован на короткое письмо, и, кстати говоря, по-моему, все-таки достаточно положительно влияет на стилистику пользователей, приучая людей выражаться более коротко и по делу, через «Фейсбук», где уже идет какая-то социальная жизнь, на разные сайты, отдельные блоги, один из которых — это «Живой журнал», где можно публиковать большие тексты, которые соберут свои лайки и комментарии уже в «Фейсбуке». Наверное, эта система не идеальна, но она явно более богата, чем всеобщее увлечение самиздатом на платформе «Живого журнала» в начале нулевых годов.

Отсюда

Добавить комментарий