что я думаю про крымский референдум

Коротко: я за самоопределение Крыма с учетом его статуса административно переданного в подчинение УССР без всякого участия народа в этом вопросе.

Будет справедливо, если жители Крыма сами решат, как они хотят жить. И при этом нужно помнить, что Крым в последние 200 лет место действия русской истории, русской драмы. Первая Крымская война, оборона Севастополя, молодой военврач Константин Леонтьев пьет кофий за белоснежной скатертью в Феодосии во время обстрела города французской эскадрой, рассказы Толстого, последние залпы Гражданской войны и скорбный бег сотен тысяч русских в эмиграцию, русский флот, гниющий в Бизерте. Все это никому не отменить.

Но это не вся правда. Русская история имеет свое достоинство, благородство. Пускай это скорее миф о том, что наши всегда обладают какими-то полусказочными добродетелями. Но это правильный миф, он у всех есть, и у американцев, и украинцев, и он всем нужен. Сейчас мы теряем достоинство. Я в данном случае говорю «мы», сознавая всю условность этого оборота речи — мы, граждане РФ, говорящие на русском языке.

Правда сейчас не на нашей стороне. Мы могли бороться за свою историю другими способами, и если бы все эти годы Крым действительно находился бы в центре российской политической повестки, если бы мы как турки вкладывали деньги в русские школы и университеты, если бы в середине 90-х РФ поддержала президента Мешкова, если бы в РФ был реальный закон о статусе соотечественников, и множество других «если», — тогда был бы совсем другой разговор. Мы и теперь могли решить все вопросы, связанные с защитой русскоязычного населения без этой злой и позорной клоунады.

Да, крымчане, которые казалось бы давно перестали надеяться на Россию, вдруг решили, что она избавит их от всех проблем. Детская такая любовь к большой советской родине. Одно из самых сюрреалистических впечатлений моего отрочества: вполне подмосковная по антуражу электричка Симферополь-Севастополь, вдали горы, и женщина лет сорока говорит на чистом русском языке, даже без южного «гэ»: «А что там, в России?»

Референдум 16 марта организован жуликами и проводится по их жульническим правилам. Жителям Крыма предложат выбрать между конституцией 1992 года и фактической незавимостью в статусе непризнанной республики и воссоединением с Россией. Все это будет охраняться автоматчиками, и в страшной спешке. С предсказуемыми результатами. Все, кто будет против, будут, несомненно наказаны, и уже наказываются. Все это ценой ненависти во всей остальной Украине.

Я всегда считал, что русские так не делают. Что русские не подлые. Я ошибался.

Уже стало общим местом, что удар Путина по Украине должен по всем законам жанра затем вернуться в Россию, раздавив здесь инакомыслие во имя еще нескольких лет порядка. В отношении СМИ, например, совершенно непонятно, когда наступит порядок, до какой степени их собираются отрегулировать. Кажется, этого никто не знает. Но вспоминается славный опыт губернатора Тюменской области Собянина, при котором, как говорят, ни одна местная газета не выходила без большого портрета руководителя региона на каждом развороте.

Вспомним, во «Внутренней колонизации» Эткинд пишет об опыте имперского импорта насилия. Научившись повседневной жестокости на Кавказе и потом в Средней Азии, российские чиновники возвращались в центральную Россию и применяли здесь те же колониальные модели управления, основанные на дыбе и кнуте. В случае с Крымом нас, очевидно, ждет нечто подобное. «Беркут», принимающий российское гражданство, просто яркий символ такого положения вещей и такого нашего будущего. Избиения, возможно, политические убийства, досудебные аресты по любому поводу станут нормой нашей жизни в ближайшие годы. Суды перестанут даже для вида соблюдать процедуры. Услужливая, пассивная Дума даст всем желающим широкий набор поводов для преследования неугодных.

Самое главное, однако, состоит в другом. Крым, даже если он перейдет в состав РФ, всегда будет теперь спорной территорией. Украина никогда не признает — у нее даже при желании не будет для этого никаких законных оснований — переход своей территории в состав другого государства. Это значит, что отныне украинский фактор всегда будет частью внутренней политической повестки РФ (и наоборот, Россия еще больше, чем прежде станет гигантским фактором повестки Киева по всем вопросам).

Иными словами, революционное государство, осознавшее себя в качестве нации в реальных и кровопролитных боях, сцепляется через Крым с контрреволюционным и реакционным. Будет развязана война — хорошо, если только информационная, которая не будет иметь конца в обозримом будущем, на жизни нынешних поколений. Мы говорим на одном языке, так что пропаганда и контрпропаганда примут невиданные размеры. С территории Украины на Россию будут вещать антимосковские СМИ, также как российское телевидение сегодня обрабатывает жителей украинского Востока. В составе РФ появится регион либо с государственным украинским языком (одним из трех), либо с непризнанным украинским меньшинством, которое будет активно обрабатываться киевскими и львовскими активистами. Если раньше Украина была внешнеполитической проблемой — и мы все эти годы могли с чистой совестью ничего не знать о происходящих в Киеве процессах, — то теперь украинская проблема с нами навсегда.

А украинская проблема, напомню, сегодня означает то же самое, что революционная проблема. Приобретая Крым, РФ фактически занимается импортом революции. РФ в перспективе ближайших десяти лет ждет взрыв украинофильских настроений в среде образованных горожан и появление — сначала в Крыму — украинской партии.

Гипотетически, это означает, что надкусив Крым, РФ подавится украинской революцией. И поэтому, а также по военным и политико-символическим причинам, аппетиты правящей верхушки в Москве могут зайти сегодня дальше — в Харьков, Донецк, Луганск. Однако даже самый эффектный раздел Украины не избавит Москву от украинского революционного фактора.

Крым, который мне запомнился как пасторальное место отдыха донецких парней, заброшенных заповедников, разборок бандитов (может быть, как-то раз под памятником солдату и матросу я наблюдал за разборкой Сергея Аксенова с конкурентами — ребята приехали вооруженные на белых мерседесах), как сонная провинция на задворках мертвой империи, — этот Крым будет варварски разграблен. Я ловлю себя на мысли, что, возможно, украинские пограничники на станции Казачья Лопань все эти годы были платой за культурное разнообразие. Крым освоят, закатают в имперский асфальт. В Ливадии снова будут отдыхать «цари». На шельфе Газпром найдет нефть. Въезд в город-герой Севастополь будет только для благонадежных.

Все как в Сочи, ребята, вам же так понравилось.

Что ж, мы приобретаем Крым, но теряем свою историю.

140296_original

Один комментарий

  1. …Я всегда считал, что русские так не делают. Что русские не подлые. Я ошибался…

Добавить комментарий