Второй прадед, которого я никогда не видел, вернулся с фронта с двумя орденами и без ноги. Сначала возвращаться не хотел: жена был в красавицей, татаркой с раскосыми глазами. Ходил с диверсионной группой за линию фронта, черта не боялся и брал языков, а жены испугался. Без ноги зачем нужен дома. Жаловался на боли, скитался по госпиталям. Жене, тонкой, с черной косой, с пятилетним сыном-первенцем на руках, об этом написали. Она поехала, нашла, привела домой, у них родились еще две дочери. Возвращение домой стало последним походом в разведку, с боем. В пригороде Кемерово прадед с помощниками, но больше сам отстроил просторный дом, разбил сад, где много десятилетий спустя у самой большой яблони стоял сетчатый металлический каркас кровати, на котором можно было лежать на покрове из красных листьев и ждать, пока маленькие мерзлые сибирские яблочки-ранетки попадают тебе в рот. Когда яблочки падали, прадеда уже не было. Дом был странным для моего городского начинающего ума, как все дома, не похожие на городские квартиры. И по деревенским меркам он был странным, без большой русской печи, отапливаемый чем-то вроде закрытых каминов, вмурованных в углы комнат. Сразу за двумя входными дверями (я никогда не писал прежде слова «сени», и теперь это было бы дико) была кухня, которая выполняла и роль гостиной, налево еще одна комната, и за ней «зала», почти полностью — включая стены — покрытая коврами. У монгольской моей бабушки ковры смотрелись к месту. В закутке за кухней была таинственная лестница, ведущая в чердачную комнату. Туда я поднимался редко, вероятно для того, чтобы не портить волшебство. Там были старые вещи, в чинном порядке стоящие на одиноких шкафах, ключи, перекидные календари из латуни, стеклянные шары, книг почти не было. Еще одна часть дома стала со временем спальней бабушки. Одноногий разведчик умер в конце 70-х годов, она жила до конца нулевых. Снова тонкая, как в юности, но уже от сухости и пропажи жизненных сил, с ослепшими белыми глазами, беззубым страшным ртом, хрупкими костями, источающая зловония, она умерла на постели в доме, который больше полувека назад был построен для ее красоты и счастья. Теперь уже никого из героев нет в живых, только я могу лежать на железном каркасе под яблоней и обо всем этом думать.

Добавить комментарий