смерть вождя как последнее событие

0_8ee3f_8ccb356b_XXL

Я вообще-то думаю, что социальная смерть Путина более сложное явление, чем это можно выразить в газетной колонке, где всегда есть правило — одна мысль в одном тексте.

Я плохо умею читать морали и предпочитаю анализировать. Ясно, что с точки зрения состояния общества даже аналогия со смертью Сталина — это очень дурной признак. Это значит, что политическая жизнь у нас одета по сезону, как зек на пересылке. Сейчас все переобулись в тапках и ждут Оттепели.

Она случается, когда где-то там устанут от злого царя, он скончается, а новый царь будет добрым. Объявит амнистию и разрешит слушать западную музыку в спецхранах. Вот и вся политическая жизнь: ожидание добра от начальника. Так умирает целое общество, скрывшись под одеялом своих частных дел.

Дракон еще не умер, нет?

Но и это не все.

Лагерная метафора может быть быть продолжена — будто бы зек в таком отчаянии, что каждый раз выходит на построение только в надежде на то, что умрет начальник колонии. Это будет день радости — до тих пор, пока не назначат нового, этим _событием_ можно будет украсить свою жизнь, оно и станет всей жизнью, и можно представлять себе корчащееся в муках бессильное маленькое тело. И это не вполне рессентимент: когда человек опускается до голого лагерного существования, ненависть — это последнее человеческое чувство, которое в нем остается.

Я представляю себе Шаламова, который встанет над умирающим вертухаем, и будет стоять, не шевелясь, чувствуя смерть как кусок сахара. Но это не хорошо, это отчаяние, это грань человеческого и нечеловеческого, когда последнее побеждает, как победило оно у Шаламова без всякой надежды на воздаяние.

Мы не узники в колымском лагере, эта метафора не имеет смысла, мы не должны вставать над вертухаем, у нас нет такого права.
И еще наша нынешняя «смерть Путина», а перед ним Ельцина, Брежнева, Сталина есть диагноз социальной системы, в которой смерть вождя единственное возможное политическое событие. Пока жив Путин все будет так, как есть, а потом может быть что-то другое. Но мы уже очень хотим другого.

Мы забыли, как это бывает другое — мы слишком много думаем, о том, том, что события происходят без нашей ответственности. Здесь нет событий кроме его смерти — в глазах ждущих его он почти бессмертное божество. Вот эта фишка — ничего не произойдет, пока Путин. Конец Путина — единственное, что вообще может произойти. Чтобы потом все снова повторилось.

Добавить комментарий