о бодипозитиве

Известная легенда гласит: когда викторианский писатель и теоретик искусства Джон Рескин в первую брачную ночь увидел свою жену обнаженной, он потребовал развода и навсегда потерял половое влечение к женщинам. Виной всему были лобковые волосы; Рескин, посвятивший свою жизнь изучению красоте античных статуй, никак не мог предположить такого расхождения эстетики классицизма с реальностью.

Случай Рескина есть крайность, но он ставит серьезную проблему. Культура и образование на базовом уровне определяют горизонт эстетических ожиданий и учат критическому отношению к собственному и чужому телу. Чем ниже уровень образования, тем ниже порог брезгливости. Образование склоняет к эстетизации реальности, первая данность которой — собственные тела эстетов. В этом контексте тела встроены в сексуальность, опосредованную определенным нарративом (скажем, встречей в отеле после ужина), представлены как героические тела воинов, гимнастов и риторов. И никакого бодипозитива — тело, это не столько то, что красиво по природе, сколько та красота, которая возникает в результате сознательных усилий — тело в этом контексте мало чем отличается от разума.

Представители так называемого простого народа, напротив, рассматривают тело как естественное образование: вспухшие животы мужчин, ступни, покрытые мозолями, неэстетизированное и подчас публичное обнажение в общественных местах — плацкартных вагонах, парках, даже на городских улицах в жару, когда «естество берет свое». Отчасти это происходит, разумеется, из-за бедности и необходимости думать о выживании вместо «заботы о себе». Но часто естественная установка к растущему, пухнущему, деформированному телу присутствует и у вполне обеспеченных людей. В России это видно по некоторым представителям «среднего класса», чиновникам, провинциальным бизнесменам-бандитам, представителям национальных диаспор. На женщин это распространяется в той же степени, что и на мужчин: замужние женщины в этих социальных слоях уже не нуждаются в привлекательном теле.

Естественная телесность сопряжена с низким уровнем брезгливости. Говорят, что один миллиард землян практикует открытую дефекацию, но россияне, в массе своей, уже преодолели эту стадию и обзавелись герметичными уборными с гвоздиками на дверях. Однако в целом в пригородах столицы, а также в ее парках в силу неразвитости инфраструктуры и общей небрезгливости можно регулярно наблюдать облегчающихся сограждан. Армия, тюрьма и все тот же вездетрясущийся плацкартный вагон — это мир, доминантой которого является повседневное присутствие телесности. Ноги в дырявых носках и босые ноги, свешенные с полок плацкарта, переполненные пахнущие вагоны, случайное обнажение жировых складок в ночной духоте, сотни мужчин в запертых помещениях — вот настоящий мир бодипозитива.

А мы все должны быть немного Рескиным.

Добавить комментарий